Александр Неробеев

Трансплантация лица — серьёзная и не самая безопасная операция
Воскресенье, 9 октября 2016 года
Пластический хирург Александр Неробеев

Лицо человека часто воспринимают как его визитную карточку. Если на нём есть небольшие дефекты, люди обращаются за помощью к косметологам. А если изменения очень заметны, то к пластическим хирургам. Но что, если речь идёт о серьёзной травме или потере целого органа? В этом случае реконструктивные и пластические хирурги объединяют свои усилия.

СМИ публикуют материалы о вновь изобретённых методах пересадки тех или иных органов. Сегодня всё чаще в сводках новостей мы слышим о пересадке лица. Насколько это возможно и безопасно? Этот вопрос стал темой нашего интервью с доктором медицинских наук, пластическим хирургом, профессором Александром Неробеевым.

Корр.: Здравствуйте. Расскажите, много ли пересадок лица было проведено, если брать мировую статистику?

Александр Неробеев: Здравствуйте. На сегодня уже больше 30-ти. Однако нужно быть более точным в терминах. Речь идёт именно о трансплантации лица, а не пересадке. Последняя подразумевает перемещение части органа с одного места на другое. Главное отличие в количестве выполняемых функций: пересаженные ткани выполняют только одну, при трансплантации они должны сохранить абсолютно все свои функции. Отсюда и вывод, трансплантация — это куда более сложный процесс, нежели пересадка.

В отличие от пересадки, при трансплантации органы должны сохранить абсолютно все свои функции

Корр.: И снова о лице. Какие показания должны быть к трансплантации лица?

Александр Неробеев: Эта операция серьёзнее, чем даже трансплантация сердца. Ткани лица являются эктодермальными, они обеспечивают человеку защиту от влияния внешних факторов. Значит, для того чтобы они прижились, необходимо подавлять иммунитет нового организма сильнее, дабы не допустить отторжения. Сложности операции заключаются не только в технике, но и в отсутствии достаточного количества донорского материала и проблеме отторжения.

Но отмечу, что трансплантация лица не является широко востребованной операцией. Этот метод применяют только в самых тяжёлых случаях, если ничто другое не поможет пациенту вернуться к нормальной жизни. Современные материалы и методики позволяют пересаживать ткани, и в моей практике не встречалось случая, чтобы они не помогли, хотя я оперирую десятки лет. Из тканей лба воссоздают нос, к примеру. Есть множество вариантов, способных восстановить ткани лица. Это и есть предназначение пластической хирургии.

Корр.: Чем опасна операция по трансплантации лица?

Александр Неробеев: После трансплантации пациенту приходится всю свою оставшуюся жизнь принимать антидепрессанты.

Трансплантация органов

Корр.: А разве не все пациенты, перенесшие трансплантацию любого другого органа, пьют эти препараты также всю жизнь?

Александр Неробеев: Но ведь не так много. Приём такого огромного количества антидепрессантов влечёт за собой разрушение печени, почек… Если без красивого лица человек может прожить, то без органов — нет.

Корр.: Но жить с травмированным лицом…

Александр Неробеев: Тем не менее, нужно определяться, что важнее. Допустим, человеку в 20 лет провели трансплантацию. Причём, до операции он был здоровым, но было повреждено лицо. После операции он вынужден принимать все эти препараты, гормоны, из-за чего у него расплывается лицо, сдают органы. Из-за этого он может прожить всего лет десять-пятнадцать. И это же ведь так мало. А в случае пересадки собственных тканей жизнь не ограничивается десятком лет, он вполне может прожить ещё лет 100. Поэтому нужно осознавать все последствия..

Корр.: А что вы думаете о пересадке лица на Кубани?

Александр Неробеев: Это была не трансплантация. После ожога у пациента сформировалось множество рубцов, было сложно открывать рот и прочее. Как правило, при таких исходных данных проводится пересадка кожи. Кубанские коллеги выполнили пересадку кожи интересным способом. Они скальпелем брали кожу с живота в течение 4-х часов, затем потихонечку расщепили, чтобы получился большой лоскут, ну и затем, собственно, пересадили.

Приём антидепрессантов именно после трансплантации лица влечёт за собой разрушение печени, почек и других органов

Первую пересадку кожи таким способом провели американцы. Когда я впервые узнал об этом, сам пытался повторить. Но осознал, что это в высшей степени ювелирная работа, поскольку иногда кожа не выдерживает, рвётся, в результате чего появляются рубцы. Врачи на Кубани использовали свой подход, не буду рассказывать детально, но я оцениваю его как очень перспективный.

Корр.: Хотите его применить?

Александр Неробеев: А как же. Если в моей практике будет пациент, которому потребуется такая операция, будут основания, я использую этот метод. Например, для избавления от последствий ожогов и травм, онкологических новобразований, после которых у человека удаляют часть тканей, в случае отсутствия челюсти или нос.

Корр.: Ну вот расскажите, как восстановить, заново создать нос?

Александр Неробеев: Используются разные методики. Обычно заранее делается слепок носа. Как только его получим, размягчаем и вшиваем в руку, чтобы его пронизывали сосуды. После этого эта часть ткани пересаживается на лицо, причем переносим, чтобы наладить взаимодействие с сосудами, расположенными на лице.

Корр.: То есть как материал используются ткани руки для формирования носа?

Александр Неробеев: Как правило. Отторжения в этом случае не происходит, поскольку донорская ткань — это собственная ткань пациента.

Корр.: Александр Иванович, благодарю вас за интервью. Было интересно узнать о такой стороне пластической хирургии, когда с помощью операции для человека, испытывавшего колоссальные трудности, становится возможным вновь влиться в общество и чувствовать себя полноправным его членом.

Алиса Дзержинская