Ирина Хрусталева

В будущем срок обучения в ординатуре увеличится
Понедельник, 4 сентября 2017 года
Интервью с пластическим хирургом Ириной Хрусталевой

Профессия пластического хирурга всегда обсуждаема и привлекает много внимания со стороны современного общества. Какие причины вызывают столь бурную дискуссию у публики, как теперь будут учиться будущие специалисты, мы поинтересовались у доктора медицинских наук, пластического хирурга Ирины Эдуардовны Хрусталёвой. Эксперт занимает сегодня должность заведующей кафедрой пластической хирургии факультета последипломного образования Санкт-Петербургского Государственного Медицинского Университета им. И.П. Павлова.

Корр.: Добрый день, Ирина Эдуардовна! Пластической хирургии сегодня уделяется очень много внимания. По-вашему, с чем это связано?

Ирина Хрусталева: Здравствуйте! В большинстве случаев, когда произносят «пластическая хирургия», все услышавшие думают о её эстетическом направлении. Но хочу сказать, что эта отрасли зародилась не с улучшения носа или формы груди, а как вариант борьбы с последствиями ожогов и травм, разных онкозаболеваний. Пластическая хирургия — это прежде всего реконструктивное направление, благодаря которому пациентам реально вернуть функции органов, пострадавших в результате разных обстоятельств.

Однако бурному обсуждению сегодня подвергается небольшой раздел нашей отрасли — эстетическая хирургия. По какой-то причине общество не хочет признавать пластически хирургов врачами, а лишь желающими пополнить свой карман. Меня подобное отношение очень огорчает.

Сегодня ужесточили требования к будущим специалистам, а это снижает риск некачественно проведенных операций

Корр.: Недавно заявили об изменениях в подготовке пластических хирургов. Так каким образом студент может стать хорошим специалистом в этой отрасли? Сколько лет нужно ему учиться?

Ирина Хрусталева: Да, изменения произошли, и это не может не радовать, поскольку сегодня ужесточили требования к будущим специалистам, а это снижает риск некачественно проведенных операций. Во-первых, раньше не было пластической хирургии как специальности. Да, были достойные пластические хирурги, чьей базой, основной для обучения стали многие военные конфликты, которые пришлось пережить нашей стране — это и Великая Отечественная война, Афганистан и другие локальные события. Но все операции подобного рода делали не пластические хирурги, как таковые, а челюстно-лицевые хирурги, травматологи и микрохирурги.

Затем, в 90-е годы, началась пора, когда получить сертификат на разрешение заниматься пластической хирургии стало довольно легко. Для этого нужно было образование медицинского вуза и пройти переподготовку, состоящую из 504 часов занятий, и всё — вперёд в операционную.

Усилия первого президента Российского общества пластических реконструктивных и эстетических хирургов (РОПРЕХ) академика Николая Миланова (ныне покойного) и сменившей его на должности главного внештатного пластического хирурга Минздрава Натальи Мантуровой, дали положительные результаты.

Сегодня выпускникам медицинских вузов так просто уже не получить сертификат пластического хирурга. Теперь для этого необходимо пройти двухгодичную ординатуру. Так, на нашей кафедре в Санкт-Петербургском государственном медицинском университете имени академика И.П. Павлова есть конкурс на места. Приветствуется наличие опыта работы после выпуска, которая тем или иным образом включала бы общую хирургию.

Образование пластических хирургов

Корр.: По вашему мнению, хватит ли двухгодичной ординатуры для того чтобы оперировать? Как вообще будущие специалисты могут повысить свою профильную квалификацию?

Ирина Хрусталева: Главным недостатком последипломного образования, включая ту же самую ординатуру, является дефицит практической работы и технических возможностей, чтобы будущие хирурги могли провести операцию самостоятельно. Чтобы обеспечить полноценную практику будущему специалисту, двух лет обучения, по-моему, недостаточно. Так что, скорее всего, этот срок будет увеличен в ближайшем будущем.

Сейчас по завершению обучения в ординатуре специалист находит работу и становится очередным участником системы непрерывного медицинского образования. Которая, кстати, также меняется. Допустим, ранее необходимо было выделять в своем рабочем графике 144 часа (это целый месяц) и повышать свою квалификацию. Сегодня эта система работает по-другому — ежегодно врачи просто должны накапливать определённое число квалификационных часов, которые суммируются раз в пятилетку.

Чтобы обеспечить полноценную практику будущему специалисту, двух лет обучения в ординатуре недостаточно

Корр.: И это целесообразно, если говорить о моральной и финансовой позиции?

Ирина Хрусталева: Любой узкий специалист, будь это уролог или пластический хирург, является «штучным». Их работа — это сочетание ремесла, науки и искусства. Таких докторов в России не так уж много, как бы нам хотелось.

Когда же речь идёт о «потоковой» медицине, то нужно упомянуть следующие особенности. В нашем вузе ординатура по профилю платная. Чаще всего учёбу будущим специалистам оплачивают их родители. Сам учащийся полагает, что быстро окупит все затраты. Чтобы это произошло как можно скорее, они рекламируют свои умения одной операции в социальных сетях — так появляются хирурги-инстаграмщики. Больше всего печалит тот факт, что они не чувствуют своей ответственности перед пациентами и им в целом наплевать на результат.

Так что остаётся лишь надеяться на пациентов, которые со всей серьёзностью и вниманием отнесутся к вопросу выбора врача, а не будут просто ориентироваться на аккаунты хирургов в социальных сетях.

Пластический хирург Ирина Хрусталева

Корр.: Поскольку в обществе много говорилось о дефиците достоверной информации в пластической хирургии, спецпроект МИА «Россия сегодня» подготовил рейтинг, который назывался «Лучшие клиники пластической хирургии Москвы — 2016». По словам его создателей, в 2017 году будет рейтинг по всем городам России. Ирина Эдуардовна, а что в Санкт-Петербурге, какая ситуация? Многие источники говорят о высоком уровне врачей и клиник и при этом более низкой стоимости предоставляемых услуг. Это так?

Ирина Хрусталева: Вы знаете, я не скажу, что в Санкт-Петербурге намного дешевле делать операции, чем в столице. Дело ведь не только в самом хирурге, его квалификации, но и оснащенности клиники и медицинского обеспечения вмешательства. Поэтому пациентам необходимо понимать, что зачастую низкая цена операции складывается из таких факторов, как низкая квалификация врача, устаревшие препараты, наиболее дешевые имплантаты и так далее. Пластическая хирургия и демпинг — вещи малосовместимые.

Хочу сказать, что в Санкт-Петербурге в этом плане легче. Во-первых, у нас намного меньше хирургов. Если кто-то занимается полуподпольной или незаконной деятельностью, это сразу становится известно. Поскольку пациенты после неудачных операций ходят к другим хирургам, о таких «недохирургах» становится достоянием профессиональной (и не только) общественности.

Подавляющая часть хирургов работает уже в течение десятков лет. Наш город всё-таки меньше, чем Москва, молодые специалисты у нас выпускаются только через три кафедры. Так что мы полностью осознаем, кто и где будет оперировать.

Екатерина Третьяченко