Отари Гогиберидзе

Отари Гогиберидзе

Пластические хирурги и косметологи должны работать вместе
Вторник, 21 марта 2017 года
Пластический  хирург Отари Гогиберидзе

Несмотря на то, что пластические хирурги из раза в раз повторяют о том, что операция — не прогулка, а серьезное решение, ряд пациентов всё ещё обращаются за коррекцией той или иной части тела в угоду модным тенденциям красоты. От необдуманного решения их спасают сами доктора. Главный врач клиники «Время красоты», пластический хирург Отари Гогиберидзе напомнил о необходимости серьёзного подхода к пластике и рассказал, сделает ли жене новую грудь.

Корр.: Отари Теймуразович, здравствуйте! Расскажите, есть ли в наши дни операции, которые уже не выполняются, поскольку были признаны небезопасными?

Отари Гогиберидзе: В начале 2000-х половина моих пациенток приходила, чтобы убрать так называемые «щёчки», на профессиональном языке известные, как комки Биша. Эта операция очень проста, занимает от 15 минут до получаса, лицо женщин, особенно молодых, становится действительно более изящным и чётко очерченным. Но есть одна загвоздка, о которой не все задумываются. После 35 лет овал начинает «обмякать», и щеки без комков Биша просто проваливаются, лицо выглядит усталым и немолодым. Приходится «заполнять дыры» филлерами или прибегать к другим, более радикальным мерам. Теперь мы делаем эту процедуру не всем подряд, а только если лицо пациентки само по себе точёное, с высокими скулами.

Я делаю липофилинг только тем пациенткам, чье лицо само по себе точёное, с высокими скулами

Ещё одна модная сегодня процедура — липофилинг. Это полезная вещь, если необходима коррекция грудных имплантов, окружающих их тканей. Но её категорически нельзя применять на лице. У многих пациенток образовывались жировые кисты, начинался воспалительный процесс, даже несмотря на абсолютно грамотно проведённую операцию.

Корр.: Сейчас часто практикуется липофилинг одновременно с липосакцией. Можно же вкачать жир с живота, например, в скулы, чтобы не тратить время и драгоценный продукт даром?

Отари Гогиберидзе: Лицом лучше заняться отдельно у косметолога, без всякого жира.

Корр.: При современном темпе жизни все хотят как можно быстрее восстановиться и уже через пару дней после операции бежать на работу или вечеринки. Так вообще бывает?

Отари Гогиберидзе: Абсолютно исключено. Вообще надо посерьезнее подходить к пластике. Везде полно сомнительной рекламы, обещающей супердешёвые операции, восстановление за неделю вместо положенных 10 дней. Надо внимательнее выбирать врача, смотреть, как давно он работает — не мог же он научиться чему-то за год после института. Работа хорошего серьёзного специалиста и качественные материалы для операций по определению не могут быть дешёвыми.

Корр.: Раньше пациентки выбирали хирурга, ориентируясь в основном на «сарафанное радио», а сегодня все изучают форумы, статьи в интернете. Как вы к этому относитесь?

Отари Гогиберидзе: Как и раньше, ко мне две трети пациентов приходят, потому что им посоветовали знакомые, мои бывшие пациенты. В интернете я ничего не читаю, не интересно мнение дилетантов. Не пытаюсь, как некоторые коллеги, заработать на рекламе: делать как под копирку каких-нибудь «звездулек», чтобы где-то засветиться. Это недостойно настоящего профессионала.

Пластический  хирург Отари Гогиберидзе в операционной

Корр.: Как вы оцениваете важность и необходимость работы косметологов? Должны ли они работать вместе с пластическими хирургами?

Отари Гогиберидзе: Конечно. Наше дело — выполнить операцию, а дальше помогают в реабилитации и восстановлении именно косметологи. У нас в клинике они составляют индивидуальную программу для каждого пациента и приступают к работе уже на следующий день после операции.

Корр.: В клинике обязательно должны быть собственные косметологи? Это своего рода знак качества?

Отари Гогиберидзе: Да нет, просто проще всё делать в одном месте. Грамотный специалист работает на результат вместе с врачом. Например, когда я делаю пластику век, косметолог затем выполняет программу на питание кожи, восстановление её упругости — и общий результат становится гораздо лучше.

На пластического хирурга, как и любого другого профессионального специалиста, нужно учиться всю жизнь

 Корр.: В вашей клинике работают с аппаратной косметологией. Какие техники сейчас используются, а какие уже устарели?

Отари Гогиберидзе: «Термаж» уже почти не используем. Он показан узкому кругу лиц и демонстрирует очень слабый эффект. Мы свой аппарат продали. Продали и аппарат «Зелтик» для криолипосакции — тоже нет результатов.

Корр.: А если пациент не доверяет аппаратам, даже эффективным, что посоветуете?

Отари Гогиберидзе: У нас в клинике установлены новейшие аппараты производства США. Там строго следят за качеством продукции — навреди пациенту и получишь многомиллионные иски. Но за эффективность и безопасность процедуры отвечает и специалист, который на нём работает, поэтому выбирайте тщательно.

Корр.: Какой миф о пластической хирургии и хирургах вас раздражает?

Отари Гогиберидзе: Главным образом, какое-то особое несерьёзное отношение к пластической хирургии. Один доктор как-то заявил, что вообще-то он общий хирург, но его хобби — пластика. Разве так можно? На пластического хирурга, как и любого другого профессионального специалиста, нужно учиться всю жизнь. В эту сферу входит не только эстетическая хирургия, но и реконструктивная, микрохирургия, и владеть надо всеми техниками и знаниями.

Пластический  хирург Отари Гогиберидзе  с пациенткой

Корр.: Вы делали ринопластику своей жене, а грудь, сказали, не будете делать, пока она не родит всех детей. Дочке уже пять лет — ещё не готовы?

Отари Гогиберидзе: Не хочу оперировать жену, меня всё устраивает. И вопрос деторождения тут вообще не причём — я как врач точно знаю, что кормлению и беременности маммопластика не помеха. Просто я хочу, чтобы она нормально воспринимала своё тело.

Корр.: А если жена придёт к вам и скажет: «Хочу сделать грудь»?

Отари Гогиберидзе: Ну не только же она должна захотеть, а ещё и меня уговорить. Пока я не вижу у неё никаких недостатков, которые надо исправлять. Но если уж придётся — конечно, пойду навстречу и лучше сам сделаю, будет спокойнее.

Корр.: Действительно ли сейчас к хирургам приходят более молодые девушки, даже в возрасте 16 или 18 лет?

Отари Гогиберидзе: Несовершеннолетних мы не можем оперировать без согласия родителей. Да и в 18 не всегда соглашаемся, бывает, что, к примеру, рост ещё не окончен.

Корр.: Если ваша собственная дочка в 18 лет придёт к Вам и попросит сделать пластику, как отреагируете?

Отари Гогиберидзе: Всё может быть. Будем разговаривать. Операция — серьёзный шаг, который надо спокойно и взвешенно обдумать, а не бежать в стрессовом состоянии, рассчитывая, что вся жизнь кардинально изменится.

Екатерина Третьяченко