Ведомая стремлением узнать, как хирургический скальпель творит красоту человека, я отправилась на интервью с пластическим хирургом, членом Российского общества пластических реконструктивных и эстетических хирургов (РОПРЭХ) Львом Соцким. С ним мы побеседовали о том, почему ожидаемое и действительное не всегда совпадают — насколько часты повторные операции в российской пластической хирургии.

Корр.: Здравствуйте, Лев Витальевич. Расскажите, пожалуйста, каковы причины проведения повторных операций?

Лев Соцкий: Добрый день. Их можно разделить на две категории. Первая — это последовавшие после операции осложнениях, вторая — пациент оказался недоволен эстетическим видом органа или участка тела, подвергавшегося коррекции. В соотношении осложнений косметологических процедур и пластических операций на чаше весов перевешивают первые.

Корр.: Почему же?

Лев Соцкий: Тут всё просто. Количество процедур, которые проводят косметологи, в несколько раз выше, чем число пластических операций. Ну а во-вторых, требования, предъявляемые к специалистам эстетической медицины, не идут в никакое сравнение с теми «пунктами», которым должен соответствовать пластический хирург. Нередким явлением, к сожалению, являются случаи когда пациенты обращаются к так называемым косметологам, принимающих на дому или вовсе без соответствующего образования.

Корр.: Часто ли вам приходится в своей работе сталкиваться со случаями, когда нужна вторичная операция?

Лев Соцкий: Не могу сказать, что их очень много. Количество разнится от 1 до 5 случаев в год, когда как. Вот в этом году, например, я провёл две повторные операции. Пациентки обратились за помощью из-за некачественно проведённых косметологических процедур.

Корр.: На ваш взгляд, или, возможно, у вас есть статистические данные их своей практики, в каких случаях первичная пластическая операция не удовлетворяет пациента? Это вина хирурга или завышенные ожидания клиента?

Лев Соцкий: И то, и другое имеет место. Из-за ошибки доктора может развиться инфекция, например, из-за некачественно наложенных швов. Но иногда даже великолепно выполненная работа хирурга не удовлетворяет пациента, поскольку последний ожидал нечто большего или просто несколько другого результата. С этим работать сложнее, ведь вкус у каждого свой. То, что одному кажется красивым, второй посчитает непривлекательным.

Корр.: Как же работать с такими пациентами, для которых проблемой стал «вкусовой» вопрос?

Лев Соцкий: Здесь важно ещё в процессе планирования операции точно выяснить, какого результата ожидает пациент, чтобы потом не возникло такого вот «недоразумения». Если же из беседы ясно, что достичь желаемого эффекта невозможно, то я объясняю пациенту, по каким причинам результат недостижим и каковы максимальные возможности пластической хирургии в его случае.

Корр.: Наверняка женщины очень требовательны к своему будущему внешнему виду, нежели мужчины?

Лев Соцкий: Вы наивны. Мужчины так же внимательно относятся к будущим изменениям. Порой даже бывают, можно сказать, капризны. Из своей практики могу сказать, что по статистике, каждый десятый клиент — это мужчина. Им по душе процедуры, не требующие длительного периода восстановления. Часто они выбирают процедуры, исходя именно из этого требования, порой ставя эффективность операции на второе место. Так что для мужчин привлекательность — вопрос немаловажный. Никто из них не хочет давать окружающим ни намёка на факт проведения пластической операции.

Корр.: В своей работе вы сталкивались с невообразимыми запросами клиентов?

Лев Соцкий: Конечно, за столько лет работы чего только не бывает. Но надо помнить, что пластическая хирургия — не волшебство, и из 60-летней сделать 20-летнюю красавицу не удастся. В любом случае, доктор должен оставаться безусловным авторитетом. Ведь специалист должен донести до пациента, что излишний перфекционизм не всегда полезен.

Корр.: Почему лично вы готовы проводить повторные операции и исправлять то, что «наворотил» первый специалист? Хотите заработать, вам жаль пациентов или просто религия не позволяет оставить в беде ближнего?

Лев Соцкий: На пациентах, которые нуждаются в повторной операции из-за ошибок доктора, зарабатывать деньги в том циничном плане, который вы упомянули — по крайней мере, неэтично. Всё очень просто — если я понимаю, что с помощью своих навыков я могу исправить положение, то я провожу операцию. Однако в случае, когда приходит осознание, что мой опыт и умения не в силах исправить чужие ошибки и при этом соответствовать ожиданиям пациента, то приходится отказывать человеку.

Корр.: Мне интересно, могли бы отказаться от своей работы, чтобы пациенты перестали исправлять природную, естественную внешность?

Лев Соцкий: Вы задали мне философский вопрос. Тогда скажите мне, к примеру, применение омолаживающих кремов и лосьонов — это уже неестественное старение? Процедуры вроде мезотерапии тоже нарушает естественный ход вещей, как и пластическая хирургия? Можно ли разграничить естественное и неестественное именно в этом плане? На этот вопрос сложно ответить. Если человеку нравится, как собственный внешний вид в более зрелом возрасте, это прекрасно. Если же нет, то пластическая операция вполне может исправить положение и привести человека к психологическому комфорту.

Я восхищаюсь моделью Кармен Делль’Орефиче. Сегодня ей больше 90 лет, но она всё так же работает в модельном бизнесе. Она прекрасно выглядит в свои годы благодаря пластической хирургии, но она отмечает, что в её внешности всегда можно что-то слегка подправить. Но важно, что подправить — это не изменить полностью. Это и есть, по-моему, лучший подход к сохранению молодости и красоты.